Библиотека >> Историко-критическое введение в философию мифологии

Скачать 179.57 Кбайт
Историко-критическое введение в философию мифологии


е. подчиненные условиям мифологии, факты.

Связанность с относительно-единым Богом - это ограничение, которое и должно
восприниматься как таковое; сознание стремится выйти за пределы этого
ограничения. Однако сознание не может снять его для настоящего, а потому
сможет преодолевать ограничение лишь постольку, поскольку познает Бога
истинного как лишь являющегося ныне, но одновременно как такого, какой
будет некогда. Если посмотреть с этой стороны, то религия Авраама - это
самый настоящий монотеизм, однако монотеизм для него - не религия
настоящего (в настоящем, ныне, монотеизм его подчинен условиям мифологии),
но это для него религия грядущего: Бог истинный - тот, который будет,- вот
его имя. Когда Моисей спрашивает, под каким именем возвещать ему Бога, что
выведет народ его из Египта, Бог отвечает: "Я семь Сущий" (Исх. 3, 14);
здесь говорит сам Бог, и потому имя из третьего лица перешло в первое, и
совершенно неуместно было бы искать в этом имени выражение метафизической
вечности или непременности Бога. Нам, правда, не известно, как, собственно,
выговаривалось имя Иегова, однако грамматически это не что иное, как
архаичное будущее от глагола hawa или, в позднейшей форме, hajah, т. е.
быть; современное произношение этого имени никоим образом не является
правильным, потому что с древних времен в это слово были подставлены
гласные другого слова (Adonai), со значением "господин" (ведь имя Бога не
должно было произноситься), так что в греческом и всех позднейших переводах
вместо Иеговы везде поставлено "господь". С подлинными гласными имя (тоже
весьма древнее чтение) могло звучать Йивех или - по аналогии с другими
формами личных имен (типа Иаков) - Яхво: первое согласуется с Иево во
фрагментах Санхониатона, второе -с Иао (I a w ) у Диодора Сицилийского и в
известном фрагменте у Макробия.

Мы прежде объясняли имя Иеговы как имя становящегося, быть может, таково и
было его первое значение, однако, согласно объяснению в Книге Моисеевой,
Иегова - это имя будущего, ныне же только становящегося, того, который
будет; все обетования этого Бога тоже относятся к будущему. Авраам
удостаивается одних лишь обетований. Авраам - это пока не народ, однако ему
возвещают, что от него "произойдет народ великий и сильный" и что
"благословятся в семени твоем все народы земные" (Быт. 18, 18; 26, 4).
Очень удобно и весьма благоприятно для лености духа (что часто выдает себя
за разумное просвещение) видеть во всех этих обетованиях измышления
иудейской гордыни в позднейшие времена. Однако где же найти во всей истории
Авраамова племени такой момент, когда бы можно было измыслить подобные
обетования в обычно предполагаемом в них смысле политического величия?
Авраам же обязан верить в грядущее величие своего народа и точно так же
верует он в грядущую религию, которая снимет принцип, которым он пленен,- и
эта вера вменяется ему в заслугу как совершенная религия. Что касается этой
будущей религии, то Авраам с самого начала именуется пророком (20, 7),
потому что он еще вне пределов закона, которым впоследствии были более
определенно стеснены его потомки, а потому он видит нечто такое, что
наступит после закона, за его пределами, подобно тому как позднее так
называемые пророки видели то, что наступит после закона, за его пределами.

А именно, если религия праотцев не свободна от предпосылки, допускающей,
чтобы Бог истинный лишь являлся, но не был, то закон, данный через Моисея,
еще более связан этой предпосылкой. Содержание закона Моисеева - это
безусловно учение о едином Боге, но в той же мере и учение о том, что Бог
этот лишь опосредованный.

Неопосредованное отношение, если судить по некоторым местам, какие едва ли
можно понимать как-то иначе, было привилегией законодателя, который в
известном смысле уже стоит вне народа, с ним "И говорил Господь [...] лицем
к лицу, как бы говорил кто с другом своим" (Исх. 33, 11), "и образ Господа
он видит" (Чис. 12, 8), "И не было более у Израиля пророка такого, как
Моисей" (Втор. 34, 10), однако на народ закон этот возлагается как иго. По
мере того как мифология поступательно движется вперед, относительный
монотеизм вступает в схватку с решительным политеизмом и ширится господство
Кроноса над народами, тут неизбежно происходит то, что относительный Бог, в
котором народ Бога истинного должен обрести основу абсолютного Бога, что
этот относительный Бог все строже, все исключительнее, все ревнивее блюдет
свою единость. Такой характер исключительности, строжайшей единственности
негативного толка может проистекать лишь от относительно-единого, потому
что Бог истинный, Бог абсолютный един отнюдь не с такой исключительностью,
а коль скоро нет в нем такой исключительности, ему ничто и не угрожает.
Религиозный закон Моисея - не что иное, как относительный монотеизм,
который единственно мог сохраняться, единственно мог утверждать себя
реально в известную эпоху в своей противоположности внедряющемуся со всех
сторон язычеству.

Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100